Публикация материалов сайта без ссылки на источник запрещена
Гостевая О себе
Новости

Самые первые

Самое первое, что я отчетливо помню в своей жизни – это маленький фрагмент, как меня сажают в оцинкованное корыто купать. Заднице ужасно горячо, а я ничего не могу сделать! С тех пор купание связано с преодолением психологического барьера. По косвенным признакам можно датировать это событие приблизительно серединой второго года моей жизни.

А первое отчетливое и связное воспоминание – это 52-й год в деревне Евдаково Рязанской области, куда мы выехали всей семьей на лето. Там, говорят, я заговорил, но помню не это, а деревенских животных. Вот идут гуси, а мама говорит мне, чтобы я не подходил к ним, потому что они щиплются, но я же чувствую, что они хорошие и нечего плохого мне не сделают, все-таки подхожу и глажу по шее большого гуся. И собачка очень хорошая – мы дружим и играем вместе.

А потом папа говорит, что сейчас я буду кататься, и сажает на спину здоровенной, свиньи. Во всяком случае, я отчетливо помню, что мои ноги не обнимают спину животного, а торчат практически в шпагат… И свинья, действительно, срывается с места и бежит, и мне это очень нравится, но тут мама сдергивает меня со свинской спины. Она, наверное, испугалась, что я упаду, а у меня осталось чувство поломанного кайфа. До сих пор… Ничего бы свинья мне не сделала, что она не понимает, как себя вести с детьми?

На краю

В то лето 55-го моим киевским деду и бабке удалось то, что больше не удавалось никогда – они меня, пятилетнего, раскормили до 19-ти килограммов, так что врач потом написал в истории болезни «ребенок хорошо упитан». В Киеве это надо заслужить!

А писал это врач уже в больнице, куда меня доставили с токсической дизентерией в крайне тяжелом состоянии. Самой больницы уже не помню – был без сознания, а вот дорогу туда помню очень хорошо: лил какой-то невероятной силы дождь, из водосточных труб хлестали потоки в эти самые трубы толщиной, но, главное, я видел все это со стороны, как бы с улицы – и машину скорой помощи, и себя самого в ней…

Вероятно, это был такой бред, который и позволяет включить это историю в рубрику «Бреды и анекдоты». Однако, спустя годы, прочитав, что многие умиравшие и реанимированные рассказывали, что видели себя так - со стороны, из «вне себя»,  не очень удивился… Я потом у мамы сверил свои воспоминания об этой дороге в больницу и получил подтверждение, по крайней мере, насчет того сумасшедшего ливня и машины скорой – автобусика, смонтированного на шасси МАЗовского грузовичка.

В больнице, действуя по схеме, мне всадили противодизентерийную сыворотку, но, поскольку в течение двух суток улучшения не наступило, всадили ее же повторно в двухкратном объеме. Помирать от дизентерии я перестал и на четвертые сутки пришел в сознание, зато, как и полагается при повторном введении сыворотки, получил анафилактический шок, он же – сывороточная болезнь, и чуть не помер от нее. В моем случае это выражалось в невозможности согнуть ни один сустав, потому что это сопровождалось невыносимой болью, которую я, к счастью, уже забыл.

Вот так, живой, но неподвижный, я провел неделю. Периодически пробовал пошевелиться, и получал за это… Потом все-таки стали появляться кое-какие успехи – задвигались пальцы на руках, затем стали сгибаться локти, и я даже сам почистил зубы (почему-то это было принципиально). Наконец, однажды без всякой боли согнулось правое колено! Это была такая радость! Как самый тяжелый я лежал не в палате, а в ординаторской, и когда дежурная увидела мой успех, она созвала врачей всего отделения, и они все меня поздравляли (а про себя, наверное, решили, что я окончательно выкарабкался, и отписываться за летальный исход в детском отделении уже не придется).

Только вот все это время я практически ничего не ел, и от «хорошей упитанности», которой так гордились дедушка и бабушка, остался 12-ти килограммовый доходяга, наполненный, тем не менее, соответствующим возрасту оптимизмом.

Врачи сумели его несколько поубавить, заявив, что в ближайшие два года есть можно только протертое и вареное, несоленое и неперченое – в общем, все то, что я терпеть не могу. И для начала с большого красивого красного яблока срезали кожуру, а потом потерли его на терке. И красота на глазах превратилась в кучку быстро ржавеющей мерзости, на которую смотреть-то было противно, не то, что в рот брать…

Ничего, я все равно через полгода начал колбасу есть и не помер, ем до сих пор…

Аттестат зрелости

Мне исполнилось 6 лет, когда мама решила, что я вполне созрел для серьезных боевых задач. Ведро я уже был обучен выносить, и теперь она меня наладила в булочную за хлебом. Надо было купить батон за 1 руб. 35 копеек (среди более молодых известен как батон за 13, это, кстати, был единственный продукт, на который цену при реформе 61-го года округлили в меньшую сторону).

Из нашего дома, виллы «Черный лебедь» на Нарышкинской аллее, мне надо было пройти на Красноармейскую, где в бревенчатом одноэтажном доме, чуть не доходя Дома авиации, располагалась булочная.  Дорогу переходить нигде было не нужно, да и на Красноармейскую я раньше времени выходить не собирался. Наш двор граничил с казармой музкоманды Академии Жуковского, а в отделяющем от нее заборе между двумя последними трубами, его образующими, щель была такая, что моя голова, а, следовательно, и все остальное, проходили без проблем. Через проходную казармы нас пропускали по знакомству, а потом дворами можно было выйти к перекрестку, где стоял дом, в котором жили преподаватели и слушатели Академии, а напротив располагался их же Дом офицеров.

В булочной я немного растерялся и забыл, что сначала надо в кассу и выбить чек, а уже потом – к продавщице за хлебом, но добрые люди направили, по-моему, даже без очереди пропустили, и я с победой воротился домой.

Эта история вставлена в цикл в качестве бреда, поскольку посылка шестилетнего мальчика в современной Москве в булочную, таковым и является. А тогда это было нормально… Tempora mutantur et nos mutamur in illis.

Операция «Рекорд»

В 58-м мы созрели для важного шага: мама уже два года, как вернулась на работу, папа перешел на должность зам. главного конструктора подольского котлостроительного завода  им. Орджоникидзе, и денег стало хватать от зарплаты до зарплаты. Тут еще вернулся в Москву демобилизовавшийся друг нашей семьи, упоминавшийся уже в «Бредах и анекдотах» Сёма – при деньгах. И вот отцы семейств замыслили купить по телевизору. Это была такая роскошная штука – в нашем доме был только институтский телевизор «Авангард» с маленьким экраном и поднимающейся крышкой, как у рояля. Подозреваю, что одним из основных стимулов для папы была возможность смотреть футбол дома, потому что он очень уставал, катаясь в Подольск и обратно, и на стадион мог выбираться нечасто.

Слава богу, телевизоры уже не распределяли по талонам, но и купить их было непросто: их продавали в ограниченном числе крупнейших магазинов, и было их очень немного, штук по 50 за день, поэтому надо было очередь занимать очень заранее.

Папа и Сёма решили, что надо действовать наверняка. Ночевать папа отправился к Сёме на улицу Горького в Елисеевский дом, а часа в 3 ночи они направились к ГУМу. Однако к магазину их не пропустили милицейские патрули – норовящих приблизиться к Красной площади так рано они гоняли, а упирающихся забирали в «собачий ящик». Пришлось прятаться от них по парадным, которые в те времена не запирались.

Часов в 5 народ все-таки из укрытий повылезал и накопился в квартале от ГУМа в таком количестве, что милиция уже не рисковала кого-то хватать. Около 6-ти милиционер отконвоировал толпу к входу в ГУМ. Папа рассказывал, что очереди не было – там такая традиция сложилась. Задача была, совершенно в стиле нынешних распродаж, которые показывают по ТВ – когда открывались двери магазина, толпа рвалась в них, и призы доставались тем, кто успевал добежать до отдела телевизоров первыми.

Когда, наконец, в 8 утра раздался «выстрел стартёра», наши молодые и спортивные отцы оказались в головке пелотона, а на дистанции отыграли много мест, и папа пришел вторым, а Сёма – пятым, то есть, совершенно точно оказались «в призах». Призами были ультрасовременные телевизоры «Рекорд-2Б» с диагональю аж в 35 см, которые потом прожили в наших семьях до конца 60-х.

Дальше были уже только счастливые хлопоты по вытаскиванию из ГУМа огромных тяжеленных коробок  сквозь толпу аутсайдеров, поиск такси и торжественная доставка сокровища домой.

Так, ровно 50 лет назад в нашей семье началась эра электронных СМИ…

Hosted by uCoz