Публикация материалов сайта без ссылки на источник запрещена
Гостевая О себе
Новости

Принципы социалистического строительства

Эпизод первый. Основной принцип

В 84-м меня, наконец, перевели из купавинского института в ИБР. Изменения были чисто формальными, потому что фактически я уже поработал в Институте 10 лет, но теперь то, что раньше было добровольным, стало обязательным ex officio. Вот и на овощную базу рядом с заводом железобетонных изделий на Вавилова я раньше ходил «за компанию» с лабораторией эмбриофизиологии, а теперь – как все…

В принципе, у меня довольно теплые воспоминания об этом времяпрепровождении, поскольку не один раз оно проходило в компании цвета нашего Института и советской биологии вообще – профессоров, докторов Бузникова, Сахарова, Манухина, Нейфаха, Бродского, Гаузе, Детлаф, Збарского и многих других. Там, на овощебазе, великаны биологической науки несколько расслаблялись, и можно было узнать массу интересного и в профессиональном плане, и в непрофессиональном – всякие истории дней прошедших…

На этот раз осенью 85-го я, уже как штатный сотрудник, был послан на базу бригадиром. На базе было пусто – старое уже сожрали и сгноили, а новое еще не завезли. Вообще те годы запомнились прогрессирующим обнищанием запасов на базе.

Часа три народ еще перекладывал то, что валялось, подметал территорию, грузил бочки с квашенной капустой, а потом работа кончилась и все стали маяться – делать нечего, а уходить с базы – хуже, чем с работы сбегать… Еще и институту потом всыплют…

Я как бригадир пошел к представителю райкома партии, который над нами всеми надзирал и спросил, можно ли отпустить людей. – Нет! – Так делать же нечего, чего людям мерзнуть зря? – А не нужна мне твоя работа – мне нужно, чтоб ты мучился!

Обращение в единственном числе «ты» я воспринял как личное, пошел к нашим и сказал, чтобы линяли по-тихому, а сам уселся в самом центре двора базы, символизируя присутствие бригады ИБР, и курил до самых до пяти вечера…

Эпизод второй. Фундамент науки

Институт после долгих разборок и препирательств в инстанциях в самом конце 70-х получил разрешение построить новый корпус по соседству со старым зданием. Почему-то инстанции уперлись и типовое здание для научного института строить не разрешили, но нашим удалось пробить «научно-технический склад» с соответствующими ограничениями по температуре в помещениях – мы потом страшно мерзли из-за этого зимой.

Как всегда, подразумевалось, что коллектив института всемерно окажет строителям содействие рабочей силой. Действительно, нас стали выгонять на всякие строительные мероприятия – в основном, рытье траншей и котлована. В посвященном нашим трудовым подвигам на строительстве стенде была фотография: доктора биологических наук, заведующие лабораториями Бузников и Манухин отбойным молотком ломают асфальт под траншею для электрокабеля. Я сделал подпись к этому фото:

Коль себестоимость этой траншеи

Сыпать монетою-двушкою,

Мы бы в монете ходили по шею,

А может – и по ушки

и получил «по ушкам» от директора института Тиграна Турпаева за зубоскальство.

Недели две половина личного состава Института упиралась в котловане на рытье ям под опоры фундамента, сделала, примерно, восьмую часть работы, двух сотрудниц из котлована на «скорой» отправили в больницы с гипертоническими кризами. Потом приехал трактор с ковшом и за полдня доделал всю работу…

Эпизод третий. Опора науки

Институт постоянно выделял на строительство бригаду на «принеси-подай». До меня очередь снова дошла зимой. Делать нам там было нечего, но, раз есть люди, надо их чем-то занять. Велели очистить от снега какое-то бетонное корыто – ОК, очистили. Рабочие тем временем закончили класть плиты пола 1-го этажа и стали ставить опоры под второй.

Собрались уходить на обед, несем лопаты на плечах, оборачиваюсь и вдруг замечаю, что одна из опор длиннее остальных на полметра. Сначала удивился, потом подумал – может, так и надо, присмотрелся и увидел, что на опоре и подпятник, на который кладут плиты пола-потолка, тоже выше остальных. Тээк-с, это они, значит, у нас в корпусе горку строят?

Окликнул бригадира: - Командир, а чой-то у вас вторая опора длиннее всех, а?

– Иди ты nach…. – у тебя глаз кривой!

– Глаз, может, и кривой, а опора, все равно, длиннее! Ты бы не ерепенился, а посмотрел – вам же потом переделывать!

Тут он все ж таки обернулся, посмотрел и выдал очередь во все пять еще непостроенных этажей: - Мать-перемать! Это ж опора от пятого этажа!

После обеда сварное соединение опор снова заключили в металлический переплет, сваркой разрезали прутки, соединяющие опоры, и выдернули «нестандарт» краном. На его место притащили «правильную» опору, только когда резали соединения, от прутков, торчащих из подвальной опоры, остались несерьезные чинарики сантиметра по три, и их, конечно, не хватало, чтобы сварить с прутками новой опоры. Ну, наших такой ерундой не остановишь – отрезали от какой-то валявшейся арматурины несколько кусков и приварили внахлестку… Ничего, так и стоит с тех пор, хотя первое время я мимо этой опоры старался пройти побыстрее.

На следующее утро нам опять велели чистить от снега то же корыто, но мы послали их подальше и сказали, чтобы вызывали, когда будет серьезная работа. Больше нас до конца двухнедельной вахты не трогали…

Эпизод четвертый. Научная дисциплина

Периодически (раз-другой в месяц) в ИБРе проводились проверки трудовой дисциплины: рано поутру кадровики забирали в лабораториях журналы прихода-ухода сотрудников, а потом располагались при входе в институт и фиксировали всех опоздавших. Потом списки нарушителей трудзаконодательства вывешивали на доске объявлений, но что-то не помню, чтобы последовали какие-то оргвыводы. Самое серьезное – это пакостное ощущение, что тебя на чем-то поймали.

В нашей лаборатории была разработана система мер по противодействию администрации. Во-первых, лаборанты, которые были обязаны являться на работу на полчаса раньше, при первых признаках очередного шмона записывали отсутствующим к началу рабочего времени «городские командировки», а, во-вторых, на угловое окно, хорошо видное с улицы, вывешивался сигнал тревоги в виде нарисованного мной дорожного знака «кирпич». Это означало, что опаздывающие коллеги должны отнюдь не идти на работу, а отправляться в «городскую командировку». Женщины бежали по магазинам, а я отправлялся в «Кулинарию» на Ленинском, где был кофе-эспрессо и неплохие пирожные. Как-то раз я там насчитал с десяток коллег из разных лабораторий, которые тоже пережидали шторм в тихой гавани.

Через час можно было допивать кофе и спокойно топать на работу – на большее у блюстителей порядка терпения не хватало, они же тоже хотели кофейку…

Hosted by uCoz