Публикация материалов сайта без ссылки на источник запрещена
Гостевая О себе
Новости

Зоология в штанах

В конце 1-го курса мы сдавали годовой курс зоологии беспозвоночных. Его блистательно читал Яков Авадьевич Бирштейн (его знаменитой докторской диссертации по систематике морских членистоногих был предпослан эпиграф:

Я изучил морское дно –

Оно пустынно и темно,

И по нему, объят тоской,

Лишь таракан бредет морской…)

Но и с самым замечательным лектором усвоить невероятный объем всяких беспозвоночных подробностей все равно было невозможно. А мой мозг и вообще отказывался запоминать, сколько там сегментов у кого в головогруди или брюшке. Он считал, что на это есть справочники…

Я начал было изготовление многокилометровой шпоры со всем, «что понадобится впредь», но потом первые сдавшие экзамен раззвонили, что на списывание при подготовке беспы смотрят сквозь пальцы, и я легкомысленно в это поверил. Вопрос информационной поддержки был решен тем, что под свободный свитер в штаны был запихнут толстенный том «Зоологии беспозвоночных» Догеля, который я рассчитывал по необходимости законспектировать при ответе на билет. Поначалу, немного раздувая пузо, я без труда прижимал классика к ремню, и он никуда не деться не мог.

А в аудитории, где надо было готовиться к ответу, все оказалось совсем не так, как рассказывали коллеги. О либерализме в предыдущие дни кто-то донес по начальству, и теперь вдыхать-выдыхать можно было только с разрешения ассистента, а не то, чтобы шпору вытащить или, тем более, Догеля…

Самое обидное было то, что я вытащил билет с губками и полухордовыми, которых и так знал назубок. А Догель, между тем, мешал дышать и требовал крайней осторожности при движениях.

Очередь до меня дошла через час, а тут – новая незадача, надо было идти сдавать в кабинет к экзаменатору через длинный коридор метров за тридцать… Пришлось основательно надуться, чтобы Догель из-под ремня не провалился в штанину на глазах у конвоирующей ассистентки…

Потом были полчаса за столом у Зевиной, где я после отличного ответа на билет как-то выкручивался из всяких дополнительных вопросов и, в конце концов, заработал свой первый университетский «отл». В общей сложности я провел полтора часа с Догелем на пузе, так и не извлекши из него никакой пользы.

Когда, выбравшись из экзаменаторской, я таки вытащил этот талмуд из штанов, оказалось, что он пропотел до двадцатой страницы.

Очевидное препятствие

Танькина группа на 4-м курсе сдавала коллоквиум по анатомии. Первой девочке достался актуальный, вроде бы, вопрос – женская половая система, но, поскольку никто ничего не выучил, никто и не слушал, а все лихорадочно рылись в своих записях по следующим вопросам. Голос отвечающей мерно журчал, ее указка перемещалась с одного органа на муляже на другой, вот – матка, вот фаллопиевы трубы, вот яичники… Голова преподавательницы мерно покачивалась в такт словам…

И вдруг какая-то запинка, девочка замолчала. Все подняли головы, а потом попадали со стульев. Запинка была оправданной – девочка уткнулась в явно лишнюю деталь…

Все женские половые органы она нашла на мужском муляже…

Билет в разные стороны

На экзамене по анатомии мой друг Валерка Сычев билет тянул вслед за мной. Я собирался садиться за стол со своими «костями позвоночника» и вдруг увидел, как Валерка переворачивает билет, и у него глаза лезут на лоб. Он поворачивает билет ко мне, и глаза лезут на лоб у меня – я вижу второй вопрос билета: …Матка, яичник, мозжечок…

Страшная месть

(прислал коллега axel)

История эта произошла во второй половине 90х в Санкт-Петербургском горном институте, который, победив за несколько лет помпезной формой всяческое содержание, превратился теперь в «…один из лидеров образования в Европе и мире» (с) В.В.Путин.

Каждую весну в институте проводилась (да и сейчас проводится) научная конференция молодых ученых, важной опцией к которой прилагалась возможность каждому докладчику опубликовать страничку своих изысканий в «Сборнике тезисов». Для тех лет эта возможность была редкой, а потому для большинства студентов, планировавших поступление в аспирантуру, очень важной.

Только вот беда – требования к оформлению тезисов предъявлялись довольно жесткие, а доступ к только появившимся в институте нескольким «Пентиумам» для большинства студентов был, мягко говоря, крайне ограничен; струйный принтер же вообще по праву считался одним из главных сокровищ каждого факультета. Ситуация усугублялась тем, что для большинства это был один из первых опытов общения с микромягкими программными продуктами.

Руководил мероприятием по сбору у студенческого населения оформленных докладов профессор Эмиль Иосифович Богуславский. Ох, и хлебнули мы тогда горя… С линейкой в руках Эмилем Иосифовичем лично вымерялись поля, абзацные отступы, кегли, пробелы и межстрочные интервалы… И не дай Бог на миллиметрик отступить от требований – студент отправлялся на очередной круг ада «поиск компа – ожидание свободного компа - борьба классическая с «вордом» - поиск принтера – ожидание свободного принтера - борьба вольная с принтером»!

Месть студентов была страшна в своей оригинальности.

Открыв свежеотпечатанный в типографии «Сборник», читатели обнаружили в нём одобренную внимательнейшим редактором статью студента К.Пруткова «О форме и содержании», представлявшую страничку псевдофилософского бреда на заданную тему. Под статьей в строгом соответствии с требованиями было отпечатано: «Научный руководитель - профессор Б.Г.Славский».

Стоит ли говорить, что за Эмилем Иосифовичем новое прозвище закрепилось надолго…

Hosted by uCoz